Именно "Асса" вошла в эпоху как живая

Очень много знаковых смертей в этом году. Как будто эпоха решила не просто уйти, а хлопнуть на прощание дверью. Вот и Сергей Соловьев. А я сразу вспомнил "Ассу".

Не потому, что другие его фильмы хуже - может быть, даже — лучше: тоньше, проникновеннее.

Но именно "Асса" вошла в эпоху, как живая.

И не только благодаря вплавленным в нее мотивам русского рока, хотя, конечно, "Старик Козлодоев" Гребенщикова как нельзя лучше выражал презрение тогдашней молодежи к властвующим старцам, а "Перемен!" Цоя и вовсе была откровенным политическим манифестом.

Но не этим (или не только этим) покоряла "Асса": в ее воздухе был разлит аромат шальной, немного бунтарской свободы, к которой многие из нас тогда стремились. Или думали, что стремились.

Свободы не только от опостылевшей идеологии, но и от внепартийного конформизма, не только от условностей позднесоветского общества, но и от безусловных требований вечного здравого смысла. Потому, что какая же свобода без любви, и какая же любовь со здравым смыслом?

Мы искали не свободы, а Свободы, не понимая, что в пределе своем такая Свобода разрушительна и почти смертельна, как смертельна Любовь, если она уже не просто любовь, и Вера, если она уже не просто вера.

Но Соловьев-то это, по-видимому, понимал, или чувствовал нутром художника, и потому так убедительно выглядит в этой его ленте нерасторжимый союз банальной парочки: "любовь — кровь".

Конечно, сегодня мы совсем другие: опытные, мудрые, в меру циничные, и яростные эмоции юности вызывают у нас лишь снисходительную улыбку. И кровь у нас льется не от избытка гормонов, а от изношенности сосудов, и свободу мы понимаем, не как гордую независимость автономной личности, а как право войти в автобус без куар-кода.

Впрочем, и такую "свободу" у нас того гляди отнимут.

Илья Константинов

Facebook

! Орфография и стилистика автора сохранены